Сергей Шмитько. «Приезжайте в одиннадцать ноль-ноль»

   Из всех футбольных тренеров – пожалуй, не только в нашей стране, но и за рубежом – Борис Андреевич Аркадьев и до сегодняшнего дня остается непревзойденным теоретиком, автором уникальной книги «Тактика футбольной игры», увидевшей свет еще во времена системы «дубль-ве», специалистом, три десятилетия назад заговорившим об универсализме игроков и интенсификации игры.
   Чего стоит, например, одна лишь статья Аркадьева «Об универсализме в футболе», опубликованная в журнале «Физкультура и спорт» еще в 1951 году! Невозможно удержаться, чтобы не привести некоторые выдержки из этой статьи. «Универсализм игрока, – писал тогда Аркадьев, – это прежде всего его универсальное понимание игры, ее общей тактики в сочетании с техническим умением и физической способностью провести эпизод или даже отрезок игры на любом месте в команде и в любом тактическом плане… Стало совершенно невозможным, например, для нападающих или защитников ограничиваться умением играть только на краю или только в центре. А стремление атаковать и обороняться возможно большим количеством игроков заставляет полузащитников приобретать навыки и качества нападающих и защитников, а нападающих и защитников – навыки и качества полузащитников…»
   А почти четверть века спустя полузащитник киевского «Динамо» Владимир Веремеев, у которого я брал интервью, говорил: «Сейчас меняются функции всех игроков. Каждый должен уметь на какой-то промежуток игрового времени заменить партнера на любом участке поля. Сильный игрок в сильном клубе обязан на шестьдесят процентов знать функции любого другого игрока». И, нужно сказать, эти слова Веремеева звучали… откровением, потому что и по сей день, даже в некоторых клубах высшей лиги, большинство футболистов нередко еще выполняют какую-либо одну игровую функцию.
   В самом деле, отмечая успешные выступления киевского «Динамо» в европейском Кубке кубков и Суперкубке, специалисты и футбольные обозреватели подчеркивали, что в этом клубе нет резкого разделения игроков на защитников, полузащитников, нападающих. А вот что писал Аркадьев в уже упомянутой статье: «Подобно баскетболисту, каждый игрок в футболе должен уметь ежесекундно переключаться с наступательной игры на оборонительную и наоборот».
   Осенью 1987 года, сидя на трибуне рядом с одним из известных наших тренеров, я услышал такое его высказывание:
   – До каких же пор вратари будут бездумно выбивать мяч в поле?! Ведь соперники находятся лицом к приземляющемуся мячу, легче им завладевают и начинают атаку…
   После этого я опять заглянул в аркадьевскую статью: «Разве мы не требуем даже от вратаря точных посылов мяча своим партнерам, чтобы его команда могла бы сделать на несколько организованных попыток наступления больше, чем при неадресованных посылах мяча в поле?»
   Любопытно, что некоторые современные игроки еще несколько лет назад, подчас наперекор тренерским наставлениям, своевольно утверждали «свою» манеру игры. Так, Евгения Ловчева, когда он играл левым защитником в «Спартаке», упрекали за чрезмерное увлечение вылазками вперед и называли подобные действия чуть ли не «самоуправством».
   Помню, как Ловчев не соглашался.
   – Не так-то это все просто, – сказал он тогда мне, – персональная опека, позиционная игра, предугадывание ходов… Кажется, еще Борис Андреевич Аркадьев говорил, что место крайнего защитника самое трудное. Все зависит от того, каков этот защитник. Один ограничивается тем, что только разрушает. Другой же, овладев мячом, стремится создать партнерам наилучшую возможность для ответного наступления. Третий успевает не только разрушить и создать, но и принять участие в завершении атаки…
   Рассказывают, что, когда в издательстве «Физкультура и спорт» готовилась к печати книга английского специалиста Эрика Бэтти «Современная тактика футбола», безусловно заслуживающая пристального внимания, редактор решил обратиться к Аркадьеву с просьбой написать предисловие к этой книге.
   Через несколько дней Борис Андреевич пришел в издательство и положил на стол прочитанную рукопись. Предисловия он не написал. Отвечая на недоуменный взгляд редактора, шутливо заметил:
   – Лучше переиздайте мою «Тактику футбольной игры». Там обо всем этом, – он показал на чужую рукопись, – уже все сказано…
   Мне кажется, это была не просто шутка. А «Тактика футбольной игры» Аркадьева действительно вот уже сколько лет считается в футбольных кругах библиографической редкостью.
   Признаться, как журналист, пишущий преимущественно на футбольные темы, я всегда мечтал о встрече с Аркадьевым, но и всегда ее побаивался. В этой боязни, наверное, было болелыцицкое начало, память далеких послевоенных лет, когда ни одного свободного местечка не оставалось на трибунах и каждый матч становился настоящим праздником футбола.
   Что и говорить, в те годы армейский клуб был намного сильнее остальных. В ЦДКА играли Григорий Федотов, Всеволод Бобров, Иван Кочетков, Владимир Никаноров… И тренировал их Борис Аркадьев!
   У меня сохранился вырезанный из «Огонька» снимок, запечатлевший группу футболистов в полосатых рубашках и рядом с ними господина в цилиндре – очевидно, тренера. Поражала воображение подпись: «1916 год. Команда „Унитас“. В первом ряду – М. Бутусов. Во втором ряду – Б. Аркадьев».
   В том, 1916 году Аркадьеву было семнадцать лет. И еще двадцать сезонов, вплоть до 1936 года, провел он на футбольном поле. Потом в течение тридцати с лишним лет тренировал немало команд. Под его руководством становились чемпионами страны московские динамовцы, пять раз – ЦДКА; три раза побеждали в Кубке СССР армейцы, один раз – московский «Локомотив».
   Тренерское имя Аркадьева по праву стало самым авторитетным, самым уважаемым именем в нашем футболе.
   И вот, оказывается, просто однажды нужно было решиться: снять телефонную трубку, набрать его домашний номер, представиться и попросить назначить день и час встречи.
   – Приезжайте завтра, в одиннадцать ноль-ноль, – услышал я в трубке, мягкий, доброжелательный голос Аркадьева.
   И не верилось, что через два года ему исполняется восемьдесят… Кое-кто из коллег предупреждал меня – неумолимое время не пожалело и Аркадьева и что сейчас он уже не так пристально следит за футболом, да и вообще, мол, пришли другие времена, взошли другие имена…
   Все это так, но «приезжайте завтра, в одиннадцать ноль-ноль»… Заметьте, срок назначен скрупулезно, звучит как приказ, значит, никаких послаблений не допускает он ни самому себе, ни тому, кому назначает встречу. И не хочется говорить о нем «пенсионер». Он – живой классик футбольного искусства. Патриарх тренерского дела. А может, совсем просто – Борис Аркадьев.
   Дверь открывает сам Борис Андреевич. Он – в ковбойке, в шерстяных спортивных брюках. Усаживает в кресло рядом с небольшим аквариумом. Сверху аквариум прикрыт стеклом. По квартире бродит молодой кот. Это от него защищены стеклом рыбки…
   В комнате, где мы разговариваем, на стенах нет никаких спортивных вымпелов, никаких подаренных футбольных мячей, разукрашенных подписями игроков, никаких призов и грамот.
   Все очень просто – письменный стол, книжный шкаф, аккуратно застланная кровать. Даже намека никакого на бывшую специальность хозяина, заслуженного мастера спорта, заслуженного тренера СССР.
   И говорит он поначалу все больше о зверях, об удивительной красоте Индонезии, где когда-то побывал вместе со своей футбольной командой и где ночью в номер гостиницы к нему через открытое окно забралось несколько мартышек. «А в это время во дворе гостиницы, представляете, ходил леопард!»
   …Когда Аркадьев задумывается, я невольно ловлю себя на мысли: «А не в тягость ли ему объяснять сейчас мне все то, что он уже давным-давно объяснил и доказал на футбольном поле, в своих книгах и статьях?»
   Однако Борис Андреевич расположен к разговору, шутит и как-то очень весело смеется. Чувствуется, что он в курсе футбольных событий, но отмечает для себя лишь главное.
   Его не волнуют околофутбольные страсти, нередко подменяющие подлинную озабоченность футболом сиюминутной жизненной выгодой. Нетворческих тренеров и игроков он, как мне показалось, вообще не держит в своей памяти. Зато слова «искусство», «мастер», «тактик» произносит таким тоном, что невольно содрогаешься, словно при созерцании какого-нибудь шедевра.
   Аркадьев считает, что сейчас в нашем футболе становится все меньше исполнителей высокого класса.
   – К сожалению, футбол перестал быть всепоглощающей страстью мальчишек, – говорит Борис Андреевич. – Правда, я не хочу ставить это им в вину – таков уж сегодняшний дух времени, когда у мальчишек хватает иных увлечений и забот. И все-таки тому, кто решил посвятить детство, юность и молодость футболу, разбрасываться, отвлекаться на что-нибудь другое нельзя. Очевидно, мальчишек нужно учить футболу так, как учат, скажем, ребят в балетной школе. И с такого же возраста. В балетной школе у шести-семилетних девочек и мальчиков ножки ниточки, а они уже танцуют! Разве можно сравнить уровень их обучения с занятиями в футбольных группах подготовки? Техническими навыками можно овладеть только в раннем детстве. В команде мастеров техническое умение, если его нет, набирать поздно…
   – Борис Андреевич, кажется, в предвоенные годы никто мальчишек специально футболу не обучал…
   – Петр Дементьев – все его ласково называли Пека – был страстно предан футболу с семи лет. Он был виртуозом обводки до зачисления в команду мастеров. А когда я впервые увидел высокого тоненького паренька с ногами «иксом» – это был Всеволод Бобров, – то не мог не восхититься его искусством обманных движений. В ЦДКА все нападающие были разные: Федотов, Николаев, Гринин, Демин… Потом появился Бобров, который в искусстве обводки превзошел всех. Его «проходимость» была наивысшей. Для меня он до сих пор остается уникальным дриблером.
   – А какое впечатление на вас производит киевлянин Олег Блохин?
   – Отличный нападающий, проделывающий в каждой игре большую и полезную работу. Не знаю, может, это покажется странным – по-моему, киевское «Динамо» играет хуже своих игроков. Я имею в виду наличие исполнителей, которые могли бы обеспечить более сильную игру этому клубу. У нас почему-то порой забывают, что организация коллективной игры не является самоцелью. Напротив, она лишь средство для наилучшего использования индивидуальных возможностей игроков. В этом ее единственный смысл. Звучит несколько еретически? Но это так.
   Многое не нравится, не устраивает Аркадьева в сегодняшнем футболе, и в первую очередь, как он сам выразился, «его неустроенность»…
   Самую серьезную озабоченность вызывает у Бориса Андреевича и дальнейшая судьба игроков, закончивших выступления на футбольном поле. Здесь Аркадьев по-отечески чуток и готов помочь каждому ветерану найти себя в новой жизни – иначе говоря, на тренерском поприще.
   – Знаете, что постоянно отравляло мою тренерскую работу? – спрашивает он, глядя куда-то за окно, на по-зимнему голые ветки деревьев. – Сострадание к стареющим игрокам. И я грешил: иногда передерживал в команде стареющего футболиста. Вне поля он оставался полным сил, цветущим, красивым, здоровым. Это очень тяжело – видеть мастера, когда ему далеко за тридцать…
   Аркадьев прикрывает глаза, некоторое время сидит неподвижно. Пора прощаться. Я вспоминаю огоньковский снимок и задаю последний вопрос. Спрашиваю, смог бы «Унитас» (ведь как-никак в нем тогда играли и братья Бутусовы, и Борис Аркадьев!) побороться с какой-нибудь нынешней нашей командой, допустим, первой лиги?
   На лице Аркадьева будто кто-то вмиг разгладил все морщины. Взгляд его становится острым и насмешливым (нет, недаром все-таки «одиннадцать ноль-ноль, жизнь прекрасна!» – говорит его взгляд).
   – А что, думаю, игра получилась бы интересной…
   1978