Последний гол

   После блистательной победы в 1937 году московское «Динамо», первое сделавшее «дубль», стало выступать все хуже и хуже. В тридцать восьмом оно заняло пятое место в чемпионате страны, в тридцать девятом – седьмое. Лидер советского футбола постепенно превращался в заурядную команду. Бледная игра, непонятные проигрыши.
   – Что с ребятами? В чем дело? – недоумевали одни болельщики.
   – Досадные случайности, – отвечали другие.
   Но все понимали, что это плохое объяснение. Случайным может быть один проигрыш, два, а тут была закономерность. У нее было свое имя – косность. Увы, именно так. В то время, когда другие коллективы смело, творчески осваивали и утверждали в жизнь новую систему, двукратный экс-чемпион Советского Союза упорно придерживался построения «пять в линию».
   Этому упорству они нашли свое, правда смешное, объяснение. Верное своим новаторским традициям в прошлом, «Динамо» еще в 1937 году, почти сразу после встреч с басками применило новую расстановку в матче второго круга чемпионата страны против московского «Спартака». Игра прошла бледно, неинтересно, закончилась с нулевым счетом. По одной игре нельзя ни о чем судить. Тем более что скука, царившая в этом матче, во многом объяснялась из рук вон плохими действиями спортсменов. Но динамовские тренеры сразу же поспешили с выводами.
   – Дело в системе. Ничего хорошего в «дубль-ве» нет, – объявили они.
   Как показала жизнь, ничего хорошего не получилось из этого вывода. Команда попала в полосу неудач.
   В конце тридцать девятого года в «Динамо» на место старшего тренера пришел Борис Андреевич Аркадьев – талантливый советский педагог.
   Начальную школу тренерской работы он прошел в московском «Металлурге». Никогда особенно не выделявшийся коллектив под его руководством в 1938 году стал третьим призером чемпионата страны, уступив лишь по соотношению мячей второе место армейцам столицы (обе команды набрали по 37 очков). «Металлург» оказался тогда одним из трех счастливцев, которые смогли выиграть у «непобедимых» спартаковцев.
   Но, пожалуй, самым главным, что совершил Аркадьев в «Металлурге», было открытие Федотова. Борис Андреевич первым нашел этот талант и начал шлифовать. В статье, написанной Григорием Ивановичем для газеты «Советский флот» и озаглавленной «О любви к футболу» есть такие слова: «На всю жизнь я сохранил чувство большой признательности к моему первому учителю и тренеру – Борису Андреевичу Аркадьеву. Этот душевный, очень интеллигентный в лучшем смысле этого слова человек научил меня не только по-настоящему играть в футбол, но и по-настоящему любить его».
   Итак, Борис Андреевич принял московское «Динамо». Сейчас, когда мы уже все прекрасно знаем путь, пройденный этим человеком, такое известие не может, естественно, вызвать ни удивления, ни сомнения. Но тогда… Нельзя забывать, что он был начинающим педагогом, которому доверяли святая святых нашего футбола. Его десятки раз предупреждали, что не простят ему, если он не сумеет поднять команду.
   – Ну как, берешься? – спросил его один из руководителей. – Нам нужно вернуть былую славу коллективу.
   – Берусь! – отрезал Борис Андреевич. Он не любил давать авансы. Он лучше кого бы то ни было знал, какое это трудное дело – работа тренера. Как можно обещать что-либо в нем? Разве может писатель, севший за письменный стол, поклясться, что задуманная им книга будет удачной? Разве смеет художник, только что открывший холст, говорить, каким будет его произведение? Разве может дирижер, только что принявший оркестр, сказать, как он зазвучит?… И разве меньше труда, творчества, поисков предстоит тренеру, начинавшему создавать команду?
   Конечно, не меньше. Но Бориса Андреевича увлекала новая работа, он мечтал о большом деле, о настоящем творчестве и поэтому смело взял на себя ответственность.
   Да, были и сомнения. Были. Но разве кому-нибудь давалось легко что-то большое и новое?
   Бориса Андреевича на первом же собрании команды спросили:
   – Будем играть по «дубль-ве?
   – Будем догонять остальных?
   – Нет, – ответил он решительно. – Догонять и копировать никого не будем. Конечно, в основу тактики положим «дубль-ве». Но я против мертвой схемы. Мы покажем людям нечто совершенно новое.
   И он начал излагать сидевшим перед ним футболистам свой план.
   – Создадим свой почерк, свой характер, – этими словами закончил он этот разговор с футболистами.
   Если честно говорить, по-разному приняли его в динамовском коллективе. Одни сразу же загорелись. Другие цедили сквозь зубы:
   – Чудит Борис Андреевич.
   Но тренер уже взрывал, крошил старое здание, чтобы возвести на его месте новое, которое взлелеял в своих мечтах. Новое требовало мудрых исполнителей, высокой техники и скорости, людей порыва, неукротимой энергии. И Борис Андреевич искал их. Он смело ввел в основной состав, несмотря на ропот, всегда сопровождающий эти действия, двух новичков – Владимира Трофимова и Сергея Соловьева, игроков, ставших впоследствии гордостью нашего футбола.
   В сороковом году необычайно рано команда уехала на юг. Аркадьев торопился: предстояло совершить по его замыслам очень и очень многое, надо было все опробовать на зеленых тренировочных полях. Он много работал. И заставлял вовсю работать других. А когда кто-нибудь откровенно высказывал неверие в то, что новое даст свои плоды, он бросал короткое:
   – Игры покажут!
   В душе он побаивался этих игр. С тревогой ждал начала сезона. Нет, он твердо верил в реальность своего проекта, в реальность того, что вынашивал долгие годы в своем уме, в своем сердце. Но ведь далеко не все зависело от него самого!
   Сезон открыли 2 мая на уютном, утопающем в зелени стадионе в Болшеве – городской еще не был готов. Выступили против московской команды «Крылья Советов», прошлогоднего победителя класса «Б». Пятнадцать тысяч москвичей приехали посмотреть этот матч. «Крылышки» были совсем неизвестной широкой публике командой, а «Динамо» обновило по сравнению с минувшим сезоном свой состав. Поединок прошел скучно – 1:1. Но Борис Андреевич уезжал в город с легким сердцем и радостным настроением – увидел, что ребята хотят играть именно так, как решили. Еще не очень могут, но хотят. Это было первой его победой.
   Правда, затем последовали трудные дни. В Тбилиси уступили со счетом 0:1 своим одноклубникам; в Сталинграде, имея явное преимущество, не сумели его реализовать – 0:0.
   Два очка из шести! И одна из газет уже писала:
   «Удивляет слабое выступление московского „Динамо“. Обновленная команда очень много работает на поле, но перемещения игроков кажутся бессистемными, они дезориентируют зрителей…»
   Аркадьев прочел и засмеялся. Давно он не смеялся так искренне, так весело. Вот уж насмешил горе-обозреватель: «дезориентирует зрителя».
   – Вот ведь поручают чудакам писать об умных вещах, – с досадой сказал он, когда приступ смеха прошел. – Безобразие!
   Борис Андреевич не любил, когда о футболе писали люди, плохо осведомленные, плохо разбирающиеся в игре. Но сейчас по существу безграмотная заметка вызвала у него хорошее настроение.
   – Если уже профаны начинают понимать, что у нас меняется рисунок игры, что мы не похожи на всех, значит, дело идет, – говорил он своим ребятам, комментируя эту заметку.
   Прошло еще несколько дней. 4 июня открывал свой очередной сезон московский стадион «Динамо». Хозяева поля принимали киевских одноклубников, возглавлявших к тому дню турнирную таблицу. И хотя весь день шел дождь, все места оказались заполненными.
   Это была очень красивая игра. Она, право, стоит того, чтобы о ней вспоминать. Несмотря на скользкий грунт, футболисты обеих команд действовали на высоких скоростях. Поначалу трудно было отдать кому-либо предпочтение: не успел Николай Дементьев открыть счет, как последовала ответная атака киевлян. Комбинация Гребер – Калач – Лайко завершилась красивейшим ударом с поворотом, и гости уравняли счет. На 25-й минуте после углового киявляне вышли вперед, но секундная стрелка не успела сделать и одного оборота, как молодой центрфорвард Сергей Соловьев пушечным ударом сделал 2:2! Вихрь атак еще долго бушевал на поле, но до перерыва все осталось без изменений.
   – Трудная игра.
   – Да, не скажешь, кто победит.
   – Но гол еще будет.
   – Кто его знает…
   Эти разговоры все еще велись на трибунах, еще некоторые болельщики продолжали стоять в очереди в буфете, когда после комбинации Ильин – Соловьев – Бехтенев мяч влетел в ворота киевлян. А потом произошло совершенно невероятное и, кажется, беспримерное в нашем футболе: последовали две бурные, вихревые атаки москвичей, и еще два мяча вынул из своих ворот знаменитый Идзковский. Три мяча в течение 110 секунд! Можете представить, в каком темпе все это было выполнено и каким тяжелым моральным грузом все это легло на плечи киевлян… Мы сидели и гадали, сумеют ли они прийти в себя, когда гости рванулись вперед и Калач великолепным ударом, который, вероятно, не забыли все, кто видел его, изменил счет – 3:5.
   Казалось бы, достаточно сенсаций для одного матча. Но на мягком, размокшем от дождя поле продолжал бушевать вихрь атак. Москвичи неистовствовали. Они показывали невиданную неутомимость и страстное желание гола. Вот Соловьев, сместившись глубоко на край, выводит на освобожденное им место Ильина – и счет 6:3. Через две минуты, стремясь спасти безвыходное положение, Гребер добивает мяч в собственные ворота. И наконец Елисеев сильнейшим ударом издалека забивает восьмой гол. Только после этого москвичи успокоились. По-видимому, слишком успокоились. Киевляне сумели провести еще два мяча, которые, правда, не спасли их от проигрыша, но спасли от разгрома – 5:8. Тринадцать мячей в одном поединке! Ну-ка, отыщите что-либо подобное в истории чемпионатов страны!
   С тревогой раскрывал на следующее утро газеты Борис Андреевич. Что напишут об игре его питомцев? Как объяснят столь крупный и необычный для футбола счет? Он боялся, что все это припишут случайностям, каким-то преходящим моментам. А ему нужно было, чтобы именно пресса увидела наконец то совершенно новое, чрезвычайно сильное оружие, которое они создали. Ему нужно было, чтобы не он, а кто-то другой, нейтральный, подбодрил его ребят и сказал им:
   – Вы стоите на правильном пути!
   Но пресса пока молчала. Писали, правда, об агрессивной игре нападения, об удачах Соловьева, Ильина, Станкевича. Все это были частности. Крупный счет все в той или иной степени объясняли обоюдными ошибками защиты.
   Борис Андреевич со злостью отбросил шуршащие листы. Потом лицо его подобрело.
   – Они не разберутся во всем. Они увидят команду в полном ее блеске.
   Кончился первый круг. Команда Аркадьева пришла к промежуточному финишу шестой или седьмой. Правда, разрыв между нею и идущими впереди был невелик.
   Обозреватели и многочисленные зрители уже заметили, что «Динамо» усилилось по сравнению с прошлым годом, что игра его стала сильнее и красивее. Писали о все нарастающей мощи нападения, перестали удивляться «странностям», которые оно демонстрировало. Все это радовало. Но Борис Андреевич знал, что это еще не все, что могут дать его подопечные.
   2 июля команда доигрывала последний матч первого круга. Он запомнил эту дату. Она многое решила в его судьбе тогда. Жребий свел их с ЦДКА. Армейцы были на пять ступенек выше в турнирной таблице. Но дело заключалось не только в этом: о них писали как о грозной, постоянно прогрессирующей команде. И она на самом деле играла очень сильно, очень умело и агрессивно.
   Борис Андреевич и сейчас помнит, как часа за четыре до начала встречи он собрал своих ребят и сказал им:
   – Друзья, для меня, в конце концов, сегодня не так уж важен результат. За него отвечаю я. А вы просто покажите хорошую игру. Настоящую. Ту, к которой мы уже готовы.
   На следующий день Аркадьев попросил дежурного по команде собрать вырезки из газет и развесить их на стенде и у входа в столовую. Вся центральная пресса назвала прошедший матч замечательным. Он и впрямь был таким – и стремительным, и красивым, и, главное, очень умным. На этот раз прекрасно сыграли все линии. Счет был 2:1. К тренеру подходили десятки знакомых и незнакомых людей, жали руки, говорили одно и то же:
   – Поздравляем с победой!
   Для них это значило один лишний гол, забитый его ребятами. А для него в слове «победа» было заключено нечто более емкое и значительное. Вчера на поле московского стадиона «Динамо» он увидел команду, которую лелеял в своих мечтах, которой отдал страсть своей души. В смене вихревых комбинаций, в смелости действий каждого и глубоком понимании друг друга получил он наконец ответ на месяцами мучивший его вопрос. Опыт удался. И он знал, что теперь за этой победой будут и другие. Еще более убедительные.
   В августе «Спартак» (все-таки дважды чемпион) уехал в Болгарию. На некоторое время всех поглотило это событие, но Аркадьев жил мыслями о чемпионате. Он бережно поддерживал форму игроков, да и сами мастера заботились об этом. У них появилось главное – желание играть, жажда битв, жажда побед. И он поощрял в своих питомцах это чувство, это великое футбольное тщеславие, без которого, если говорить всерьез, не может быть ни одной настоящей команды.
   20 августа команда Аркадьева прибыла в Киев. Местные динамовцы только что одержали важную победу (2:1) над своими ленинградскими одноклубниками, и столица Украины жила надеждами на триумф. В кино, в магазинах, в ресторанах, даже в музее – всюду, где собирались два киевлянина, Борис Андреевич слышал неизменное:
   – Ну, обыграем москвичей?
   – Должны…
   – Трудно, небось, будет?…
   – Трудно-то трудно. А все же должны…
   Борис Андреевич ничего не говорил об этих разговорах ребятам. Он повел их в кино смотреть фильм «Сто мужчин и одна девушка». Картина понравилась. Он спросил:
   – Повторим? – И купил билеты еще на один сеанс. В гостиницу приехали поздно вечером. За ужином, в номерах все говорили о Дине Дурбин. Уже перед самым сном кто-то спросил:
   – А как завтрашний матч?
   – А что, – небрежно повернулся к нему Аркадьев, – матч как матч. Обыкновенный. Выиграем.
   Матч был выигран с небывалым счетом – 7:0! Когда корреспондент «Красного спорта» стал передавать отчет об этом в свою газету, стенографистка прервала его:
   – Бросьте шутить!
   Никто не хотел верить. Отчет в газете «Правда Украины» так и начинался: «В это трудно поверить, но счет в самом деле 0:7. Москвичи одержали красивую и заслуженную победу!»
   Помню, как вместе с товарищами я пошел встречать динамовцев. Мне, как и всем, хотелось взглянуть на ребят, которые сумели разгромить одну из лучших команд страны. Хотелось посмотреть, как они ведут себя, увидеть хоть один штрих, один намек, дающий ответ на всех нас мучивший вопрос: как это могло случиться?
   Но ребята выглядели обычно: смущенно улыбались, увидев на перроне в столь ранний час огромную толпу. Они попали в живое кольцо и с трудом пробивались к выходу. Впереди шел Борис Андреевич и повторял одну и ту же фразу:
   – Друзья, не задерживайте. У нас игра со «Спартаком»…
   Эта фраза, поразившая меня еще тогда, врезалась в память на всю жизнь. Именно тогда, на перроне Киевского вокзала столицы, понял я, что футбол – это не только радость, но и огромный труд, огромные заботы, нервное напряжение и вечное беспокойство. Даже в утро большой радости и большой победы Аркадьев жил мыслями о предстоящей встрече со «Спартаком». И это нетрудно было понять. Во-первых, красно-белые по-прежнему оставались двукратными чемпионами и обладателями Кубка. Во-вторых, именно встреча между ними должна была определить реальное соотношение сил в советском футболе. «Спартак» только что подтвердил свое высокое мастерство блестящим выступлением в Болгарии (он выиграл со счетом 6:1 у знаменитой «Славии» и 7:1 у сборной Софии). «Динамо» заставило говорить о себе сенсационными победами в чемпионате страны.
   Как всегда в таких случаях, началась футбольная лихорадка. Проблема билета на стадион стала на несколько дней проблемой номер один для нескольких сот тысяч москвичей. Счастливыми оказались только 85 тысяч. Они, несмотря на дождь, приехали из разных концов огромного города и шли, шли, шли бесконечной вереницей, заполняя до краев огромную бетонную чашу.
   – Ну, кто же победит?
   – Да трудно, знаешь ли, сказать…
   – А счет какой будет?
   – Сам знаешь. Или ничья или перевес в один мяч.
   – Я и сам так думаю…
   Такие разговоры слышались перед началом поединка. Они обосновывались на знании жизни, на сопоставлении фактов не такой уж длинной нашей спортивной истории. «Спартак» – «Динамо» – это всегда были встречи равных соперников. Даже в сезоне тридцать девятого года, в период счастливого взлета «Спартака», знаменитые клубы сыграли между собой дважды вничью – 0:0 и 1:1. И в нынешнем сезоне матч первого круга закончился вничью – 2:2! Так что естественно было предположить, что и на этот раз борьба будет упорной.
   Однако первые же минуты состязания насторожили спартаковских поклонников и заставили их сердца сжаться в предчувствии недоброго. Бело-голубые заиграли так, что казалось, их вдвое, а то и втрое больше. Бурный натиск, непрерывные удары по воротам, яростные атаки, следующие одна за другой с самых неожиданных направлений. И вот Сергей Ильин врывается в штрафную, готовится к удару, но кто-то из защитников сносит его. Пенальти. Михаил Семичастный бьет очень сильно, но мяч на этот раз идет прямо на Анатолия Акимова.
   – Пронесло, – вздыхают и радуются на трибунах.
   Равновесие длится недолго. Уже на 9-й минуте Михаил Якушин, получив отличную передачу, обходит упавшего на скользком грунте Андрея Старостина и очень спокойно, очень деловито посылает мяч в сетку ворот мимо выскочившего ему навстречу Акимова.
   До перерыва счет больше не изменился. Но изменился характер разговоров, характер прогнозов на трибунах.
   – Продержаться бы «Спартаку»…
   – По такой игре не продержится…
   – Да, играют что надо.
   – Давно такого не видел.
   Действительно, давно уже не видели ни все мы, ни старый стадион «Динамо» такой ошеломляющей игры. Порой казалось, что все мы смотрим не футбол, а фильм о футболе, в котором строгий режиссер оставил только идеальные кадры. Гол, еще гол, еще… Пять голов в спартаковские ворота, на которые соперник сумел ответить только одним. Но дело было даже не в счете, хотя подобного еще не встречалось за всю историю борьбы этих команд. Дело было в самом характере победы, в самом рисунке матча, который много лет спустя Григорий Иванович Федотов назвал важной вехой в истории нашего футбола. «В этом поединке, – вспоминал он, – со стороны московских динамовцев было продемонстрировано все самое лучшее, все самое передовое, что было присуще советскому футболу в ту пору».
   Добавим к этому, что именно «Динамо» стало в тот год законодателем футбольной моды. Оно вновь доказало, что как бы хороша ни была изученная схема, как бы виртуозно ни владела ею та или иная команда, она обречена на провал, если довольствуется достигнутым, если уповает на прошлое. Только неизменное устремление вперед, только постоянный путь исканий приводит к победе. Динамовцы создали новый стиль игры, и их характер стал на время характером нашего футбола.
   Но что же это за характер? Каковы его черты? Мы уже не раз говорили о необычности, новаторстве игры динамовцев. Пора раскрыть эти понятия.
   В 1940 году московское «Динамо» было на голову выше любой другой советской команды. Достаточно вспомнить, что на финише чемпионата при исключительно острой конкуренции команда набрала 14 очков из 14 возможных при непостижимом балансе забитых и пропущенных мячей – 26:3. В среднем за одну игру ее форварды забивали соперникам почти четыре гола (3,71, если мы хотим быть абсолютно точными). Для сравнения можно указать, что следовавшие по пятам тбилисские динамовцы набрали в этих же последних семи турах 12 из 14 очков при балансе 22:11.
   Мне хочется отметить, что в ту пору эта команда всегда думала о зрителе и играла не только для себя, но и для зрителя. Я хотел бы, чтобы это утверждение было воспринято в самом лучшем смысле. Динамовцам были органически чужды какая-либо показуха, апеллирование к низменным вкусам, индивидуализм или нерациональная эквилибристика. Слово «думала о зрителе» следует понимать в том смысле, что она всегда строила свою игру красиво, темпераментно, ярко, доставляя всем нам, наблюдавшим ее, подлинное эстетическое наслаждение.
   Хочется опять вернуться к тем прямолинейным утверждениям, что, дескать, раньше играли хуже. Разве можно сказать, что Евгений Евтушенко пишет стихи лучше, чем Владимир Маяковский? Это будет смешно, не правда ли? Они просто разные поэты, и каждый по-своему прекрасен. У меня лично, как говорится, не повернется язык сказать, что кто-либо сегодня играет лучше московского «Динамо» сорокового года. По-другому, да. Но не лучше! Это был коллектив удивительно интересный, яркий и по-своему прекрасный.
   В области тактики динамовцы продемонстрировали «чудо», которое потом вошло во все работы о футболе под названием «организованный беспорядок». Что ж, можно позавидовать человеку, который первым изобрел этот термин, точный и умный. Динамовцы по воле своего тренера отвергли одеревеневшую схему «дубль-ве» и вдохнули в нее живую душу – широкое, постоянное, активное перемещение нападающих по всему фронту атаки.
   Конечно, комбинации с переменой мест были известны в нашем футболе и раньше. Их первыми показали тбилисские динамовцы, их применяли и автозаводцы, и ЦДКА, но все эпизодически, от случая к случаю. «Динамо» же возвело перемену мест в основной принцип своего нападения, помножив его на безупречную техничность, волю и неутомимость.
   Перед этими замечательными слагаемыми рухнули самые прочные защитные построения, рухнула, истощив себя, родившаяся с началом маневренного футбола и ставшая на какое-то время основной формула обороны «каждый держит каждого». Пятерка москвичей, действуя на больших скоростях, неизменно вносила панику и растерянность в ряды соперников. Это было открытием, причем открытием не только нашего, но и всего европейского футбола.
   Итак, динамовцы создали и провели в жизнь новую творческую идею. В этом состояло главное.
   Если говорить еще о деталях динамовского характера, то можно вспомнить, что именно их полузащитники – по настоянию и замыслу тренера – стали активно участвовать в атакующих действиях, начинать, а иногда и завершать многие комбинации.
   Наконец, у всех, кому довелось ее видеть, никогда не изгладится из памяти линия динамовского нападения. Может быть, это сравнение и выглядит слишком банальным, но я позволю себе сказать, что это была поистине великолепная пятерка, где каждый с полуслова понимал товарища, где каждый был одновременно и мудрым творцом и первоклассным исполнителем. Михаил Семичастный, Михаил Якушин, Сергей Соловьев, Николай Дементьев, Сергей Ильин. Чаще всего они выбегали на поле именно в этом составе. Нередко сюда же подключался, не нарушая ансамбля, Василий Трофимов. Каждый из них – теперь мы можем это сказать с полной определенностью – был мастером экстра-класса. Каждый из них умел не только легко освободиться от своего соперника, но и правильно, умело выбрать место, определить наиболее удобную позицию.
   Я не боюсь сказать, что это была пятерка мыслителей, пятерка спортсменов, непрестанно творивших на зеленом квадрате поля. Причем создаваемые ими комбинации всегда были молниеносны по исполнению, логичны, талантливо просты и экономичны. Они производили впечатление заранее разученных, отрепетированных, но это, конечно, не могло быть и не было так. Каждый раз они были проявлением коллективного творчества и вдохновения, каждый раз заново рождались в ходе спортивного боя. И тогда отмечалось в прессе, и сейчас в этом очерке говорим мы о динамовской пятерке (или, точнее, шестерке) как о чем-то совершенно монолитном, едином и неразрывном. В этом была ее главная сила, главная ее особенность. Но в то же время каждый ее игрок был яркой индивидуальностью. Виртуозный техник, тонкий и наблюдательный Николай Дементьев, вихревой, неутомимый Сергей Соловьев, неторопливый с виду, мудрый тактик Михаил Якушин, великолепные крайние нападающие Михаил Семичастный, Василий Трофимов и Сергей Ильин.
   Заканчивая рассказ об этом выдающемся коллективе, еще раз хочу вернуться к имени Бориса Андреевича Аркадьева. Мы получили тогда не только великолепную команду, но и великолепного тренера, пожалуй, одного из первых, кто поставил футбол на прочную научную основу, кто своим личным примером, своими действиями показал всем, что значит быть творческим руководителем современной команды. Он стал родоначальником отечественной школы футбольных тренеров и подготовил немало учеников, среди которых такие, как Михаил Якушин, Гавриил Качалин, Аркадий Чернышев и Василий Трофимов…
   Заслуга Бориса Андреевича в том, что он сделал тогда и потом, огромна. Мало было открыть новое в тактике, нужно было убедить своих подопечных в его полезности, заставить их подчиниться воле тренера. Это было тем более сложно, что, как я уже отмечал, динамовский коллектив состоял в основном из игроков, имевших огромный авторитет и свой взгляд на игру.
   Это было трудным еще и потому, что в задуманной Аркадьевым карусели, в организованном им «беспорядке» большинство перемещений казались ненужными в ходе игры, поскольку они являлись ложными и призваны были лишь дезориентировать противника. На первый взгляд они должны были показаться лишенными смысла. Нужна была огромная сила влияния, чтобы повести за собой людей. И Аркадьев доказал, что обладает этим качеством.
   1988